«Покрыты копотью»
Успенский собор во Владимире. Фото: ИТАР-ТАСС, Владимир Смирнов.

Успенский собор во Владимире. Фото: ИТАР-ТАСС, Владимир Смирнов.

Что происходит с Успенским собором, фресками Рублева и центром Владимира

Генеральный директор Владимиро-Суздальского музея-заповедника Светлана Мельникова руководит большим и неспокойным хозяйством. Шутка ли — уникальные произведения искусства, исторические раритеты, архитектурные памятники во Владимире, Суздале, Гусь-Хрустальном. Как все это сохранять и показывать людям? Это выяснял корреспондент «Русской планеты».

– Последний месяц СМИ бьют тревогу: знаменитые, уникальные фрески Андрея Рублева в Успенском соборе Владимира могут погибнуть. Что происходит на самом деле? В каком состоянии находится памятник?

– Проблемы, действительно, есть. Ситуация требует пристального внимания. Но все, что происходит с древним памятником, находится под нашим контролем. Постоянно идут работы, причем довольно дорогостоящие. Однако одновременно приходится учитывать много факторов.

– Например?

Начнем с того, что Успенский собор — уникальный памятник архитектуры XII века, представляющий огромную историческую и культурную ценность, находится в оперативном управлении музея-заповедника. А с епархией у музея заключен договор о совместном использовании. Со всего света люди едут во Владимир, чтобы увидеть Успенский собор. И музей предоставляет им это право, организуя экскурсии. В то же время собор — это и величайшая православная святыня, кафедральный храм, где проходят богослужения.

Эта практика существует во все мире. Но, к сожалению, у нас она дает сбои. Де-юро хозяином является музей, а де-факто… В это трудно поверить, но у нас нет даже ключей от Успенского собора!

– Абсурдная ситуация!

– Иначе не скажешь! Старый договор о совместном использовании Успенского собора был заключен в 2000 году. Многое в документе не было прописано. Например, сколько в соборе может единовременно находиться человек, чтобы не нанести ущерб рублевским фрескам. Ведь для их сохранения мы поддерживаем в интерьере особый температурно-влажностный режим. Совместно используя уникальный памятник, музей и епархия должны учитывать каждую мелочь: количество горящих свечей, график богослужений, режим входа-выхода. Но заключить новое грамотное соглашение сейчас не представляется возможным. Потому что в законе просто отсутствует пункт о совместном использовании. То есть старое соглашение пролонгировать можно, а разработать новый документ, который устраивал бы все стороны и, главное, помогал сохранить памятник, нельзя.

– Значит, вариант один: договариваться, пытаться найти компромисс.

Именно так и выстраиваем мы наши отношения с епархией. Хотя порой непросто получается. Но, например, договорились о том, чтобы во время, когда нет богослужений, хотя бы свечи не зажигать. Это значительно уменьшит разрушение. Общее понимание у музея и епархии есть, но о кое-каких деталях нам порой непросто договориться. В конечном счете, все зависит от людей, и не только от руководителей. Даже от бабушки, стоящей на входе.

– Как количество свечей сказывается на фресках?

– Каждая горящая свеча коптит. Даже если она восковая. Я знаю, как решается эта проблема в Киеве, Великом Новгороде. Там в уникальных памятниках во время служений зажигаются только три большие свечи. Но нам, тем, кто приходит в храм на службу, обязательно хочется поставить свою свечу перед любимой иконой. И вдруг представьте, это запретят. Какой резонанс будет!

– Светлана Евгеньевна, Успенский собор считается единственным местом на Земле, где в таком объеме сохранились фрески Андрея Рублева. Как музей забоится о сохранении собора и фресок?

– Озвучу только одну цифру. За последние 10 лет на реставрацию было потрачено более 50 миллионов рублей. Замечу, что реставрация памятника ЮНЕСКО — дело не только дорогостоящее, но и очень ответственное. Например, работу на белокаменных фасадах могли выполнить специалисты только экстра-класса из ОАО «Владимирреставрация».

В прошлом году случилось событие, о котором мы мечтали десятки лет. Была смонтирована и запущена в эксплуатацию дорогостоящая климатическая система по отоплению, вентиляции и кондиционированию воздуха. Это стало возможным благодаря щедрой спонсорской поддержке. Проблема температурного режима в Успенском соборе сейчас снята. В ближайшее время мы намерены поставить в соборе датчики, чтобы в режиме онлайн следить за ситуацией. Необходимо постоянно понимать, что происходит во всех частях храма. Возможно, удастся поставить камеры.

А чего стоил ремонт электросетей и электрооборудования в памятнике! Как мы могли обойтись без этого? Старая проводка могла привести к пожару. А у нас, повторяю, даже ключей от храма нет.

– Скандальный оттенок в конце прошлого года приобрели реставрационные работы в Успенском соборе с участием компании «Вифания», которая была выбрана подрядчиком. Что в итоге?

– Была сложная ситуация. Заказчиком выступала епархия, хотя не имела на это право. Торги выиграла «Вифания» — фирма, нам до того времени незнакомая. Навели справки: компания зарекомендовала себя хорошо. Но что настораживало: фирма занималась созданием новых росписей. Мы могли бы обсудить все в рабочем порядке, но представители фирмы даже не приехали в музей-заповедник. В соборе поначалу даже леса ставили неправильно. О какой квалификации подрядчиков тут говорить! Торги выиграть может и Папа Римский. Вопрос в том, кого наймут на работу, направят на объект. В итоге помогла активная позиция музея-заповедника и поддержка администрации области. На работу сюда приехали профессионалы. Наших специалистов тоже взяли. В итоге реставрация в интерьере была выполнена хорошо, работы приняты.

– Кто обычно контролирует ход работ?

– Конечно, музей-заповедник. Мы говорим о работах на памятнике, внесенном в список ЮНЕСКО. Каждое телодвижение, любое действие по нему утверждается министерством культуры РФ. Оно же занимается и приемом работ.

– К слову, об администрации области. Губернатор Светлана Орлова не раз говорила, что будет держать на контроле ситуацию с работами в соборе.

– И здорово! Памятник не обделен защитой и заботой. Чем больше внимания будет, тем лучше.

– Что еще изменится в Успенском соборе в ближайшем будущем?

– Важна каждая деталь. Все, начиная со входа в храм, чтобы не было перепадов температуры. Мы обсуждаем этот вопрос со специалистами. Правильно говорит уважаемый владимирский реставратор Александр Игнатьевич Скворцов. Необходимо поставить заграждения вокруг столбов в храме. Верующие прислоняются к ним. Мебель двигают, царапают покрытие. Бывают, увы, повреждения.

– А когда начнется реставрация фресок Андрея Рублева?

– В идеале в этом году поставим датчики. Дальше будем, что называется, мониторить состояние фресок. Следующий шаг — нужно заказать специалистам методику реставрации живописи Рублева. Только на нее около миллиона уйдет. Деньги придется брать из текущего финансирования. Могу сказать откровенно: на все 58 памятников и 64 объекта хорошо, если 40 миллионов дадут. После этого нужно закончить реставрацию живописи XIX-XX веков, чтобы не пылить. И только после этого можно приступать непосредственно к реставрации фресок Рублева. Это долгий процесс. Аккуратный и деликатный. А ведь еще иконостасом надо заняться. Не зря говорят, реставрацию начать можно, закончить — никогда. Особенно, когда речь идет о таком уникальном объекте.

– Что с росписями сейчас?

– Покрыты копотью. В детстве я приезжала во Владимир с Сахалина школьницей. Мы с мамой долго стояли в Успенском соборе, и я видела на своде краба и осьминога. Когда училась во владимирском пединституте и начинала работать экскурсоводом, нас тоже водили в собор. Помню, как стала искать краба с осьминогом — и не нашла. Все поблекло, потемнело. Сегодня я знаю, где они находятся, но увидеть их почти невозможно.

– Какова ситуация с Георгиевским Собором в Гусь-Хрустальном? Неоднократно шли разговоры о том, что он будет передан церкви.

– Запрос епархии существует. Они собрали документы в соответствии с законодательством. Обратились в министерство культуры РФ с просьбой передать им собор. По закону с момента обращения начинается отсчет срока в шесть лет, за который нам должны предоставить альтернативное здание. Но насколько это реально? В музее хрусталя хранится огромный уникальный музейный фонд. Государство вложило много денег в сохранение здания. Там стоит специальное оборудование, специальные витрины. Мы что, так просто все это разрушим? Будет такой подход — первыми закричим. Но сейчас панику поднимать не стоит.

– Как вы относитесь к тому, что храм должен быть живым?

Согласна! Однако давайте думать практично. Вот предлагают: отдайте под службы Золотые Ворота. Так в центре города как минимум пять храмов действующих. А вот в жилом микрорайоне Доброе некуда людям прийти помолиться. Может, епархии следует там часовенку построить? Хоть деревянную. Есть церковь, часовня. В Гусь-Хрустальном схожая ситуация. Город, у которого так много проблем, имеет жемчужину — Георгиевский собор. Больше 15 выставок проводят ежегодно. Работает детский центр: там первоклассники дают клятву, что в городе мастеров вступают в школьную жизнь. Выпускникам колледжа там вручают красные дипломы. Отнять у города этот очаг культуры — лично я от одной этой мысли физически страдаю. Равно как я страдаю, когда не могу сходить в кинотеатр «Художественный» во Владимире. Он закрыт и, кажется, никому не нужен. Потрясение было, когда я впервые туда зашла. Там увидела фильм «Гусарская баллада». Кинотеатр, кукольный театр, музей, парк — все эти кусочки, константы создают нашу жизнь в целом. Нельзя их отнимать! Иначе теряем историческую память, преемственность.

– Изменился ли облик Владимира за последнее время?

– Он меняется, и порой не в лучшую сторону, к сожалению. Владимир теряет историческое лицо. Я никогда не пойму тех, кто разрешил строительство высотки на улице Семашко. Смотришь в арку Золотых ворот, а видишь тело огромного современного дома. Как можно было такое допустить? Господа архитекторы, где вы? Кто дал разрешение на строительство? А как можно было на улице Горького строить «Китайскую стену» рядом с БСП. Этот дом перекрыл всю панораму города.

– Приезжая во Владимир, режиссер Тонино Гуэрра говорил: «Застраивать заливные луга рядом с городом — преступление». Вот так и с Семашко.

– Именно! Помню, мы стояли на смотровой площадке у собора с вице-премьером Шуваловым. И он сказал: «Кому же пришло в голову построить на той стороне реки многоэтажки?» Нет ответа. Другой пример: на пути к Вознесенской церкви, в том месте, где расходятся три дороги, построили без разрешений таксистское депо. Это историческая зона города. Ни в какие ворота такие действия не лезут. Разве там ему место? Но наша беззубая городская власть не может прекратить это безобразие.

– Выходит, специалисты неквалифицированные в градостроительной сфере и у них нет понимания того, что мы теряем?

– В таких городах, как Владимир, должна быть очень сильная архитектурная служба. У нас в городе долгое время не было главного архитектора. Профессионалы есть, но они не задействованы должным образом. Вообще я считаю, что у мэров исторических городов должны быть особые полномочия, направленные на защиту исторической составляющей. И спрашивать с них нужно по-особому. Ведь даже рядовая застройка создает городской колорит.

– Все-таки в городе появляются какие-то новые, привлекательные места.

– Все они несут разное. И разной степени доступности. Открывают и музеи водки, и музеи пива. Вот у нас во Владимире открылся «Музей Бабки Ежки». Отличный магазин по продаже сувениров с интерактивной программой. Ну, не называйте его музеем только. Или если уж назвался музеем, соответствуй званию! Расскажите тогда и об истории образа, и о Бабе Яге в русских сказках и других произведениях искусства. Дайте человеку, входящему в ваше пространство, всю информацию. Билет туда стоит 200 рублей! Для сравнения: билеты на выставку «Екатерина Вторая: путь к трону» из Государственного исторического музея, которая работает в Палатах, стоят: взрослый — 120 рублей, детский — 80 рублей.

– Как Суздалю удается сохранять город-музей под открытым небом?

– В этом году городу 990 лет. Через 10 лет — охнуть не успеем — будет тысячелетие. Мы сейчас должны сделать все, чтобы появилась федеральная целевая программа, нацеленная на спасение, сохранения Суздаля. Надо помнить, что Суздаль в России один. Поэтому нельзя допустить, чтобы его уникальный исторический облик исчез за евроремонтом.

Каждое облако знают в лицо Далее в рубрике Каждое облако знают в лицоКорреспондент «Русской планеты» выяснил, как часто сбываются прогнозы владимирских синоптиков Читайте в рубрике «Титульная страница» Половина россиян потеряет рабочие места до 2020 годаСтоит ли грустить по поводу повышения пенсионного возраста, если работу каждый второй потеряет уже завтра? До чего дошёл прогресс? Разбирался корреспондент РП Половина россиян потеряет рабочие места до 2020 года

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Дискуссии без купюр.
Читайте «Русскую планету» в социальных сетях и участвуйте в обсуждениях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»